?

Log in

No account? Create an account
[sticky post]ВСЕВЕЧНОЕ
letterstonew






«Мелочь» от детально разработанного жанра эстетики невозможно
убрать или же уничтожить: в нее слишком трудно попасть


   Невообразимо разнообразие чепухи современности — и, может быть, задача истории как раз  состоит в отсеивании этого отребья, с сохранением более мелких, но однако же острых нарослей мысли: чего-нибудь «правильного», робко выглядывающего из дебрей галиматьи и пошлой риторики кабинетной схоластики. Не стоит, посему, если уж они позволили прорваться в историю имени Герострата, и прочей чуши, черпать ее из глубоких, растянутых карманов чиновников от разума, удовлетворяясь наличной современностью, нежели чем-либо проверенным временем, создавая под ветром вдохновения, опять же, нечто твердое, о что это самое время сломает зубы уже в далеком будущем. Волеть к не-видению всякого вздора — суть единственное проявление доброй воли, воли к истинному. По подобным симптомам «вкуса» определяется творческий такт и наличие вкуса вообще, - это побочные признаки личности, что невозможно скрыть даже при изощреннейшей мимикрии других человеческих черт!

П.С.: мой телеграм канал https://t.me/nsmyle

П.П.С.: Опубликована новая книга:  https://www.ozon.ru/context/detail/id/147656719/
         Выпущена нова книга    :  https://www.litres.ru/nikolay-gricay/105-dney/

МУСКУЛИСТАЯ СИМФОНИЯ
letterstonew


Песчинкой не больно падать с большой высоты.
Только человеку позорно и смертельно терять
завоеванные у неба высоты. И он становится,
покоряясь инстинкту сохранения - песчинкой.
Смысла в дальнейшем подъеме более нет!



 Исподволь рассмотренная изнанка шерстистой кожи, холодная ткань откровения: промерзшему взгляду не за что зацепиться, не испачкавшись в холодной, липкой крови, в которой столь много металла и рациональной воли. Как похожа изнанка кожи с живота пророка и скальпа индейца. Зубодобительный хруст казуистики Пруста, - воспетая занавеска над грехом, - надломленным глазом Толстого прочитанной уже всего лишь по-диагонали, исковерканного переводного слога, как игра в преферанс, где баланс между разумом и везением остается на стороне теневого бога - казино. Смыслы как вода, роднятся узами брака со счастьем и удачей, в водной стихии талого льда, вытекающего сквозь пальцы и сомкнутые ладони. Надежды! Смыслы! Распятого! - вопят народы. Можно даже в обратной последовательности, не устают гортани рождать "доказанное" криком тождество сорвавшегося с губ и истины блаженной. На какой глубине и под каким давлением рождается глиняное основание творения, толстый слой божественных возможностей, находящих себе применение в отклике души! Несут слезинку, несут ведро слез человеческих на удостоверение. Как разделить в ведре соленой воды, кто сколько выплакал и чей вклад в горе больше? .И сколько капель дождя попало в общую копилку по дороге. Не грех убивать животное, но лишь человеческое существо; превзойдите же грех, превратив человека в зверя и убив его... 

Философия пустот
letterstonew



После человека - только травой...


Сребросердие латунных нарождений. Инобытие невидимых ходов, тянущих сыростью неизведанности и плесенью непереносимости патогена жизни, цветастое панно подземных смыслов от пещер которых съезжает грунт и осыпается видимая дорога на поверхности софистического рыночного галдежа и рассуждения, путь неискушенного сердца, и осени прохлады под тонким воротом оболочечной привычки. Простукиванием, провалами и ногами по щиколотку, месящими глину для создания лика по образу уже вычеканенной монеты и ног по отпечатку первопроходца, высмеивается получающаяся карикатура управителя. Каменный истукан! Осушенные венецианские каналы, предтечи глубины потока магистрали, гондолы перевозящие живых мертвецов прямо к ушедшему в отставку Харону и пастернаковские "корочки", трясущиеся на волне.

 В расселине и солнце, звездных полотен евклидовы рисунки, и созвездий суета, - фасадная площадь рассмотренная со стороны травы, стремящейся туда, ввысь, сквозь едва видимые поры; струится трещина по узловым созвездьям, словно сияния силой надломленный гороскоп раскола. Сил нет на ошибку одного глазка, увиденное в людях снизу неприглядность плодородия, когда все личности на один орган, живя многоликими созвездиями, потолочными украшениями сквозь животворящую дыру, дарующую свет светил и пресную воду, невозможно верить во что-либо полное надежды цели. Небо - упражнение для шейного отдела... 

Тавтология клокочущего горла
letterstonew


Когда Ролан Барт уничтожил автора...


Или оглушен обухом растленья весь мир или оглох от трассы жизни слушатель. Шипучие потоки. Мошка брюзжит над сладким краем стакана, с котором пили нектар самые сладкие губы, и птица бесшумно взмахивает крыльями, осыпая перьями карнизы самого разморенного зноем дня. Подмаргивает ставнями щурящееся на по-полуденному разогревшееся солнце окно, и за ним ожившее сознание – фигура девушки, зеркало, душа комнаты. Нет, что-то тут не то, не может мир оглохнуть, как прародитель шума, ушной боли, он будто скрылся за глаза, в очах очарованья, сосредоточенья жадного порывы, бессердечного требования уединения чувств, разделения тревожащих впечатлений. Музыкальный струнный автомат нервных каркасов изящного покроя, - чтобы каждая клеточка чувствовала боль живучести, где бы ни вздумала прикоснуться рука dolce vita. Чуть слышимый, прослойками ванили, аромат, нежность, дающая отдохновение порывами бесстрастия, многократно выдышанного дважды, трижды, четырежды на самыми свежими легкими. Ах, как хотелось бы дышать воздухом любимой женщины, её стремлениями ввысь, и подстраховывать внизу, словно пологая зеленая поляна высокую, недоступную вершину. Соборная площадь Земля воздвигла на себе храмы гор и перешеек, вершин, на которых распинали богов на белых поседевших от времени маковках. Теперь не останавливаются поезда из-за обвалов, не тонут корабли поскребшись об айсберги, - все предсказуемо и смерть ничем не заменить.   

Гинекология высоких чувств
letterstonew


И у жизни и у смерти - одинаково дурные последствия

Моя нога, и на плече - рука. Храбрится. Раздавлен слог словно виноградина до состояния вина, пьянящим ароматом сводя с ума незрелых курсисток, благодарных до последней нитки поглотителей эпатажа. Нос вздернут, как вздернуты все карманники средневековья. Полноразмерная, с пустой звонкий карман, брошюра для забытых богом, путеводитель, пока в отпуске Харон. Но зачем? Я бы заблудился, когда я слеп и глух, и дурен - не лучше ли довериться более мудрому случаю? 

Причуды мета-Физики
letterstonew


Чтобы забывать, научитесь-ка сначала помнить!



Занимательно, что иногда физические феномены и явления лишь насмешка сарказма природы, трактуются столь вольно в узких пределах позитивизма. Когда одно тело ударяет другое тело,  не приводя второе в движение, отчего оно не сдвигается с места, говорят, что у первого было недостаточно силы (массы, энергии) чтобы сдвинуть первое, и вовсе не подозревают, что первое тело было просто ладонью, которая дала пощечину большему по размерам слизняку! Совершенно не думая сдвигать того с его прогнившей позиции! 

Преступление плохих музыкантов
letterstonew
Мир совсем не как воля и представление. но как история заблуждений и порой преднамеренной, смоченной уксусом умысла - лжи. Одно из заблуждений лежит у нас под ноагми в затоптанной ногами базарной пыли. Ведь время есть тревожное ощущение изменения, есть музыка вселенной, в бездне которой рисковый игрок, демиург, создает инструменты для вызвучивания непрекращающейся музыки - души, как елочные игрушки, предназначенные для раздачи кусочкам материи. Меняя их как перчатки, пребывая в поисках гениального сложенного инструмента, чтобы насладиться чистотой звучания, подобному древнему гимну. Поэтому ложь издревле заключалась в том, субъективисты и "гуманисты", подменяя центры, утверждали, что душа рождает музыку,  однако история отречения и тишины показали, что как раз музыка, феномен времени, как нескончаемый поток перемен, рождает душу, волнуя её и запуская, словно искусственным дыханием и массажем, сердце Духа. Портить такую музыку, что должны быть услышана и схвачена, а не "написана", - задача истинного музыканта. Увы, сейчас пишут... Преступники! 

В перерыве между болью
letterstonew
Основа остроумия и красноречия - телесные недуги и болезни, сильная боль в любом случае, - мир еще не видывал здорового и красноречивого философа. Именно этот факт объясняет наличие и первого и второго в недалеком прошлом, и отсутствие его теперь. Наука далеко шагнула вперед в сторону расширения прогрессивной витальной ойкумены, границ дозволенности выживания. 

Размозжение старой проблемы
letterstonew



Сатира, пойманного Цезарем, следовало бы засудить за плагиат на учение Элеатов...

Бытие не есть логика, иначе в противном случае каждому перед тем как позвонить предстояло бы долгое изучение действия принципов устройства и фукнционирования телефона, а равно перед тем, как родиться и жить, - приходилось бы сдавать экзамент по онтологии, начал метафизики и базис философии ради получения аттестата ментальной зрелости и психологической "готовности" быть, притом быть безошибочно. Разрыв двух сфер - рассудка и сознания необходимый предохранитель от самоубийства. 

ВОПРОС направления
letterstonew
Чоран как-то сказал: "великие истины произносятся на пороге". У меня уточняющий встречный вопрос: на пороге ведь можно и входить и уходить? Так когда? Это онтологически важно.