?

Log in

No account? Create an account
Тавтология клокочущего горла
letterstonew


Когда Ролан Барт уничтожил автора...


Или оглушен обухом растленья весь мир или оглох от трассы жизни слушатель. Шипучие потоки. Мошка брюзжит над сладким краем стакана, с котором пили нектар самые сладкие губы, и птица бесшумно взмахивает крыльями, осыпая перьями карнизы самого разморенного зноем дня. Подмаргивает ставнями щурящееся на по-полуденному разогревшееся солнце окно, и за ним ожившее сознание – фигура девушки, зеркало, душа комнаты. Нет, что-то тут не то, не может мир оглохнуть, как прародитель шума, ушной боли, он будто скрылся за глаза, в очах очарованья, сосредоточенья жадного порывы, бессердечного требования уединения чувств, разделения тревожащих впечатлений. Музыкальный струнный автомат нервных каркасов изящного покроя, - чтобы каждая клеточка чувствовала боль живучести, где бы ни вздумала прикоснуться рука dolce vita. Чуть слышимый, прослойками ванили, аромат, нежность, дающая отдохновение порывами бесстрастия, многократно выдышанного дважды, трижды, четырежды на самыми свежими легкими. Ах, как хотелось бы дышать воздухом любимой женщины, её стремлениями ввысь, и подстраховывать внизу, словно пологая зеленая поляна высокую, недоступную вершину. Соборная площадь Земля воздвигла на себе храмы гор и перешеек, вершин, на которых распинали богов на белых поседевших от времени маковках. Теперь не останавливаются поезда из-за обвалов, не тонут корабли поскребшись об айсберги, - все предсказуемо и смерть ничем не заменить.